Перепоны

14.12.2013 20:04

Сут всякы перепоны. Едны треба знати перелѣзти, другы перескочити, треты обойти, а сут такы, котры ани перелѣзти, ани перескочити, ани обойти не мож. При сих послѣдных не е иншого ратунку, як одказати ся своей цѣли и вернути ся на свое попередное мѣсто.

Але сут и иншы, душевны перепоны. Та найтяжшы сут при сватаню. В сих никто так добрѣ не знал ся, як Тета. Она хоть уже стара была, все лише межи молодыми крутила ся. И то все едно было для ней, ци то были паробкы, або дѣвчата. Все там была, де видѣла якыйсь интерес свого фаху.

До всего треба мати велику практику, обы чоловѣк мог досягнути успѣ­ха. Так и в сватаню без практикы тяжко иде. В сем найболшу практику мала Тета. Она дуже горда была тым, кедь ей удало ся засватати молоду пару. Хва­лила ся: «Ту пару я спаровала! Я их звела! Хоть там были великы перепоны, я перемогла их!»

Якы перепоны могли быти в фаху Теты? Перва перепона была тогды, ко­ли хлопець любит дѣвчину, а дѣвчина и чути не хоче за него. Друга пере­пона, коли дѣвка любит хлопця, а он за неѣ и чути не хоче. Трета перепона была та, коли и хлопець любит дѣвку и дѣвка хлопця, лише на части не можут загодити ся. Та всѣ сѣ три перепоны Тета знала добрѣ перейти. Але была еще дуже тяжка перепона. А то: коли ани хлопець дѣвку не любит, ани дѣвка хлопця, та еще до того и в части не е згоды. В таком случаю Тета верже крест и каже: «Там никто не поможе, бо сут великы перепоны!»

 

***

Иван Тарчан орал ниву зо своев сестров. Сестра Мария волы водила, а он держал за чепигы. Тот самый день сосѣдну ниву орал Василь Дерко зо своев се­ст­ров Аннов. Иван был приятелем Василя, а Мария была приятельков Анны. За­то в часѣ спочинку всѣ зойдут ся докупы и бесѣдуют.

Якраз, коли двѣ молоды пары сидѣли на межи и бесѣдовали, улицев ишла Тета. Увидѣвши сесю картину, аж подлетѣла од радости: «Туй не е ниякой перепоны. Лише вымѣняти их так: або Мария най бы орала з Василем, або Анна з Иваном» – подумала Тета и скоро прилучила ся до кружка молодежи.

– То не яло вам братам из сестрами орати. Вымѣняйте ся – казала Тета усмѣхаючися и клѣпаючи то на едну, то на другу пару.

– Може колись и так буде, – одповѣл Иван.

– Чуеш, Анно, што каже Иван? – повѣла Тета, клѣпаючи своими гамишными клѣпками на Анну.

Анна почервенѣла. Не одповѣла нич. Не знала, што одповѣсти. Она еще молода была. Ледвы 17 роков минула. Еще не спознавала любов. Тета тыцькнула еѣ в плече. Штось тайно шепнула ей в ухо. Обѣ одойшли набок од товаришства. Тайно говорили. Не скоро вернули ся. Аннины лиця червенѣли, якбы в поломѣни купали ся. Ганьбливо поникала в очи Ивана. И не казала нич. Тета обернула ся до Ивана. И его одвела набок. Поговорили тайно так, як из Аннов. О чом говорили, никто не знал. Лиш Анна здогадовала ся, о чом иде розговор.

Орачѣ зась стали орати землю, а Тета одходячи шепнула сама до себе: «Туй вже лиш една перепона може быти: часть Анны».

 

***

Старый Дерко, отець Анны, был бохтеромь в селѣ. Та еще до того и уряд присяжника заступовал. Он был правов руков старосты. Еще болшым паном почувал ся од старосты Он скликовал сельску громаду на нара­ды. Кедь мал быти переведеный сельский суд, он приводил стороны на суд. Кедь прийшли жандарѣ в село и мали переводити якоесь слѣдство, Дерко ишол за тыми особами, котры мали поставити ся перед жандарями. А что най­важ­нѣйшое: он найскорше знал, коли прийде пан нотарь зберати порцию, коли прийде екзекутор в село, коли открые ся, або запре ся толока, коли треба буде сельщину робити, коли треба буде хлопцям идти на обзор. Словом, все он найскорше знал и другым давал знати через бубен.

Коли Дерко иде од старосты, каждый бѣжит ему навстрѣчу и звѣдае ся: «Што новое в громадѣ?» Та коли вылишат слово «пане», Дерко и не одповѣст, але далше пойде гордо поднявши свою голову и зморщивши брова. Кедь старосту кличут «паном», чому бы и его так не кликали? Кедь ктось не забуде его титуловати паном, тому хоть и не зрадит тайну, але и без слова не пройде. Каже: «Будеш чути, як буду бубнати! То урядное дѣло! Я на то присягал, же уря­дное дѣло не вынесу на улицю.» Хыба бы за бляшку зрадил то, што мае бубнати. И тогды лише тому в ухо пошепче, кто заплатил бляшку.

Та и се было еднов великов перепонов Тетѣ в сватаню. З сяков перепонов она ищи николи не стрѣчала ся. Старый Дерко не хотѣл дати доньцѣ в часть ту ниву, котра была в сосѣдах Ивановой нивы. А Иван без нивы не хотѣл брати Анну. Тета вже ногы приходила собѣ, и нич не помагало. Старый Дерко все каже:

– Моя слава болше варта, як та нива! Кедь ктось хоче быти зятем такого урядного чоловѣка, якым я ем, най бере Анну без нивы!

Тета видѣла, же сю перепону не розломит. Взяла ся до Ивана:

– Слухай, Иване! Раз ты ожень ся з Аннов. Потом буде и нива. Я постараю ся о том.

Иван роздумал ся, загодил ся. В незадовгый час и свадьба одбыла ся у Деркы. Та то не была хотьяка свадьба. На ней взяли участь всѣ члены громады так, як у хотькотрого найболшого богача.

 

***

За якыйсь час Иван щастливо жил з Аннов. Лише часом тота нива была на перепонѣ их щастливого и спокойного житя. Вже и сама Анна любила бы, обы еѣ отець переписал ниву на еѣ имя. Она все орала еѣ зо своим братом; а теперь бы любила орати еѣ зо своим законным чоловѣком.

Иван запросил до себе Тету:

– Вы казали менѣ, обы я оженил ся з Аннов, а потом буде и нива. Та мы вже еден рок жиеме въедно, а нивы ни слуху, ни духу.

– Не жури ся, Иване! Ищи буде и нива – казала Тета. – Я вже говорила з твоим старым, та он щи все чути не хоче о нивѣ. Я выдумала иншый способ. – Теперь обернула ся до Анны. – Слухай, Анно! Пойди до отця и кажи, же тебе Иван прогнал. Не хоче жити з тобов доты, докы отець не перепише ниву на твое имя. И доты не прийди сюды, докы он то не зробит.

– Дуже розумно – казал Иван. – Иди, Анно, и так роби, як Тета радит!

Анна забрала всѣ свои «гарбы-турбы» и пошла до свого отця. Все так до слова повѣла отцеви, як Тета и Иван порадили ей. Дерко кус покрутил бавуса и каже:

– Як Иван не хоче жити з тобов, будеш у мене жити, а ниву не даю! Моя слава болше варта, як та нива!

Так Анна обстала ся у отця. Не ишла домов. Послухала Ивана и Тету.

Настала поздна осень. Иван забрал ся з поля и поорал на озимину. А Анна вже забыла и за него и за ниву. Ходит на вечерницѣ, межи дѣвкы. Зовсѣм дѣвков чуе ся. За хлопцями позират так, як и другы дѣвкы. Та и хлопцѣ за нев очима мечут так, якбы она и не мала законного мужа. Може ищи лѣпше за нев прут ся хлопцѣ, як за другыми дѣвками, бо каждый хотѣл бы мати славу, же он залюбил ся до донькы великого сельского урядника. И так Анна, ходячи на вечерницѣ, залюбила ся в Михаила Жабу. И Михаил в неѣ залюбил ся. Може лиш в еѣ славу.

Скоро лишила Анна и свого отця. Забрала свои «гарбы-турбы» и, не кажучи отцеви ани найменшого словечка, кудысь пошла з ними. А Дерко в святом пересвѣдченю был, же пошла ид свому вѣнчаному мужу. Лиш через злы языкы дознал ся, же его донька Анна незаконно жие з Михаилом Жабом. Но он ани тым не творил ся. Тѣшил ся,  же не просят ниву. Бо Михаил поправдѣ не просил ниву. Он задоволил ся тым, же мае за жону доньку славного сельского урядника бохтера. Не краса, ани нич иншое, лиш слава тягла его за нев.

Як Иван дознал ся о поступку своей жоны Анны, пошол до старого Деркы:

– Няньку! Уже не хочу ниву, лиш Анну. Зробѣт дашто, обы она навернула ся. Най люде не смѣют ся з нас!

Та уже и самый Дерко не мог помогти на том, бо вже не его нива была на перепонѣ, але Михаил Жаба. Дармо обѣцял доньцѣ и ниву. Не помагало тото. Анна не хотѣла лишити Михаила.

Иван тогды обернул ся до Теты:

– Тето! Се вы наробили, зато вы повинны все то направити, бо иншак зле буде!

– Не йде то, – одповѣла Тета, – я вже пробовала. Туй е страшна перепона: любов Анны до Михаила. Але ищи спробую еден поступ зробити. Як и се не удаст ся менѣ, тогды ражу тобѣ на все крест веречи, бо Анна болше твоя не буде.

Ивана и не так Анна беспокоила, бо як каже пословиця: «Е того цвѣту по всему свѣту». Его беспокоило то, же он присягал на Евангелию, же не охабит еѣ аж до смерти. И что скажут люде на се? Се и ганьба перед людми, и грѣх перед Богом.

Обое занурили ся до мовчаня, но не надовго. Тета и не одклонила ся, так скоро пропала. Пошла до старосты села. Она велику честь мала у старосты. Староста нераз покрутил нев на свадьбѣ, де она все головну ролю йграла. Теперь почала ганьбити его:

– Пане старосто! Пак вы не чуете, што говорит ся о нашой громадѣ?

– Не чую. Што такое говорит ся? – зачудовано звѣдал староста.

– Знаете, пане старосто, же еден чоловѣк зопсуе всю громаду. А яка громада, такое и село перед чужыми людми. Ци то не ганьба на наше село, же оно такого бохтера мае, котрого донька лишила свого боженого мужа и неза­конно жие з чужым чоловѣком? О сем уже цѣла околиця гучит. Каждый смѣе ся з нас. А як о том дознают ся уряды, то и вас можут зверечи зо старо­ства. Робѣт дашто в интересѣ села и в своем интересѣ, докы ищи не поздно!

Староста спустил голову и задумал ся. Признал, же Тета правду мае. Уже и он чул од другых, же се ганьба на едного урядника села, обы так розпустно жила его донька. Не роздумовал довго. Ищи тот самый день искликал членов громады на нараду. Самый  ходил, скликуючи членов, хотяй тото николи не звык робити, бо то была функция бохтера. Та теперь бохтера и не запросил на нараду.

Як зойшли ся всѣ члены громады, староста зачал бесѣду:

– Я скликал вас, обы з вами порадити ся, што маеме робити з нашым бохтером? Его донька лишила свого вѣнчаного мужа и жие незаконно з Михаилом Жабом. Се е ганьбов для всѣх нас, же в нашой громадѣ терпит ся сякое беззаконство.

– Долу з бохтером Дерком! – закричали голосы.

– Выбереме другого бохтера! – радил еден член. – Не будеме носити на собѣ ганьбу про едного члена! Бо и село потерпит на том!

И выбрали нового бохтера.

Ктось дал знати Деркови, же в сельской хыжи сельска громада мае собрание. Сеся вѣсть, як стрѣла, прошибла его сердце. Нияк не мог порозумѣти, чому то без него скликали сельску раду, и его не увѣдомили о том? Бѣгом вырушил ся з дому. Наколи прибыл в сельску хыжу, уже новый бохтер присягу складал. Дерка не пущали в хижу. Староста остро протестовал:

– Не запущайте приватну особу!  Туй лише урядны особы мают мѣсто!

– Та я не урядна особа?  Я  боженый бохтер! Пустьте мня! – кричал спод окна Дерко.

– Лише был уряднов особов! – одповѣдал староста. – Ты вже од днесь приватный чоловѣк перед громадов. Твоя донька лишила законного мужа и жие незаконно з другым. Се ганьба для цѣлой громады. Як може ктось судити прав­ду в громадѣ, кедь он самый не жие по правдѣ?!

Дерко спустил очи. Засмутил ся. Не едну, але и болше нив дал бы доньцѣ, лише обы лишили его бохтером и надале. Зато лиш жаль за такым славным урядом.

 

***

Як Михаил Жаба дознал ся, же Дерко уж не е бохтером, так повѣл Аннѣ:

– Анно! Иди до отця и кажи, обы переписал ниву на твое имя.

– А як не буде хотѣти? – звѣдала ся Анна.

– Тогды и ты обстань ся у него. И не пробуй вернути ся до мене! Твой отець стратил славу, за яку я тебе взял до себе. Лиш нива може помочи в том, обы я и надале жил з тобов. Кажу: кедь не перепише ниву на твое имя, и не вертай ся сюды!

Анна забрала свои гарбы-турбы и пошла домов. Коли просила ниву, отець взял тычку и силно вымастил доньку, кажучи:

– На! Туй маеш ниву! Я через тебе стратил честь в селѣ! Вон менѣ из хыжи! Ниву дам, але лиш твому законному мужови!

Анна выйшла и стала серед улици. Не знала, куды идти? Михаил не прийме. Иван бы был приял, бо вже нива не е на перепонѣ. Але туй на пере­понѣ е еѣ незаконный поступок. До чужых не пойде, бо никто не любит под­держовати беззаконство.

Якраз тогды ишол Иван улицев. Анна несмѣло повголосно закликала:

– Иване!…

Иван поникал на еѣ змарнѣлы лиця и одповѣл: – Што хочеш?

– Ци сердиш ся?

– А кто бы не сердил ся? Лишити законного мужа и пойти жити з другым! Се ганьба и непростимый грѣх!

– Одпусти менѣ! Болше вже николи такого не буде! Щи ай нива наша буде!

– Одпущаю, бо и мушу одпустити.

И взял Анну под руку. Пошли домов. Ищи тот самый день Дерко переписал ниву на их имя. Жили спокойно и щастливо, бо уже не было ниякой перепоны в их житю.

Може и Дерко щи буде бохтером, бо мусиме признати, же был он вѣрным и прилѣжным сельскым урядником.

Жерело: Литературна Недѣля. 1943, число 3, сс. 26–28.
Ruszin elbeszélők. Slav írók. 1. szám. Ungvár.
A Kárpátaljai Tudományos Társaság kiadása. 1943. 41–51. old.