Дума на могиле под Бардейовым

29.05.2014 12:07

«Дума на могиле под Бардейовым» А. Павловича написана в память о донском ка­заке, сло­жив­шем голову под словацким Бардеевом. Бардеев – один из го­ро­дов Пряшевской Руси. Пряшев­ской Русью русины стали называть этот регион после Первой мировой войны, когда они ока­за­лись разделены адми­ни­ст­ра­тивными границами в составе Чехословакии, но желали воссоеди­нения всех русинов. Для А. Павловича русин – это русский, а Угорская Русь в цивили­за­ци­он­ном смысле – часть Руси Державной (так называло Россию галицко-русское и угрорусское насе­ле­ние). Погибший у склонов Карпат донской казак для А. Пав­ловича – друг и брат, и, пока «не­утешные родные плачут понад Доном», он им, «русин карпатский», вторит «тихим стоном», оплакивая своего едино­пле­менника, такого же русского, как и он сам. Эти стихи заслуживают того, чтобы быть положенными на музыку, превратиться в патриотическую песнь, где сплетены воедино и русский Дон, и русинские/русские Карпаты, и все это помно­же­но на идею боевого братства всех частей расколотого недругами Русского мира.

Владислав Гулевич

 

1871. року в Санкт-Петербургу под редакциев Николая Василевича Гербеля, литературо­знателя, толмача и знателя славянской поезии, вышол «Сборник луч­­ших поэтических про­из­ведений славянских народов в переводе русских пи­­са­телей», до котрого трафили творы угрорусскых поетов Александра Дух­но­вича и Александра Павловича. Выбрана ту баллада про Павловича не е харак­терна, бо он писал векшинов народным языком, а в данном припадѣ тема и об­сто­яня часу (стямѣм, же автор не случайно зазначил час и в назвѣ) навели го на пробу додати вецей «русскости». Поровнуючи оригинал з толмаченем можеме ви­­дѣти, же российскы литераторы прото не приимали Павло­вичов текст за рус­скый и мусѣли внести до него змѣны лексично-семантичны, морфо­ло­гичны, орто­графичны, синтаксичны, жебы го зробили такым. Змаганя ру­синского поета при­близити ся най и через хосно­ваня «общелитературных» слов на уйму мѣст­ным, най и через насилну пудляглость орто­гра­фичным нор­мам тогдышного русского языка, противным русинской высловности, не за­стачило его поезию достаточнов «русскостев», а лем одняло од ней, хоть лем в даякой мѣрѣ, мѣст­ну, русинску офарбеность, смаковитость. Автором русского толмаченя в нашом припадѣ е сам редактор Гер­бель. В интересѣ корректности поровнаня в точ­но­сти заховуеме правопис оригинала и толмаченя.    

Думки над могилою
подъ Бардіевомъ на 1849. г.

Зъ надъ синего Дону
Козакъ выѣзжаетъ,
Свой родимый край козацкій
Думкою пращаетъ:
«О, Донская земле,
Козацкая мати,
Пращай нынѣ, – бо я долженъ
В чужину ступати.
Пращай, отче, мене
И сестры миленьки.
И ты, Доне, синій Доне,
Батьку нашъ старенькій!
Царь велитъ, – я долженъ
Нынѣ васъ кидати;
Гдежь я буду, синій Доне,
Коня напавати?»
Козакъ, попращавшись,
Коня затинаетъ;
Конь заржалъ и пріуныло
Съ козакомъ ступаетъ.

ІІ.

Козакъ степомъ мчится,
Земля загремѣла:
«Ой, вернись, вернись, козаче,
Тамъ твоя могила!»

— «Не страшна могила:
Менѣ на родинѣ:
Только жаль мнѣ, хоть бы славно
Умерти в чужинѣ.»

ІІІ.

Минулъ козакъ степы,
Конь подъ нимъ поткнулся:
Чей, козаче, жаль про тебе,
Что ты не вернулся!

Идутъ въ чужи горы,
Конь жалобно ржаетъ:
Чей, козаче, вразъ съ тобою
Про Донъ вспоминаетъ!

IV.

Подъ Бескидомъ хмары
Чорныя сбирались;
Ой, не хмары то, – а хищны
Вороны слѣтались.

Подъ Бескидомъ громы
Силно роздаются,
Ой, не громы то, – а войска
Сопротивны бются.

V.

Кругомъ козаченька
Летятъ стрѣлы градомъ,
Но онъ скачетъ и рубаетъ
Все козацкимъ складом.

Тысячная куля
Козака минала,
И не куля, – а мадярска
Сабля его стяла.

VI.

Конь заржалъ жалобно,
И упалъ над ровомъ, –
Ой, вырыто козакови
Гробъ под Бардіевомъ.

Родны Донски братя
Его хоронили,
На могилѣ православный
Крестъ свой устремили.

VII.

Козацка родина
Надъ Дономъ пируетъ:
Изъ далека – отъ Бескидовъ
Тихій вѣтеръ дуетъ.

Не вѣтеръ то дуетъ
Легкокрылый, тихій, –
То несется духъ козачій, –
До родинной стрѣхи.

«Не страхайтесь братья,
Други мои милы!
Се я, вашъ козакъ – товаришь
Зъ Бардьевской могилы!

Тяжко душѣ Донской
Въ чужомъ краю спати,
Ой, слетѣлъ я съ вѣтромъ роднымъ
Васъ хоть повидати!

А вы же мою просьбу
Братья выслухайте:
Якъ зачнете думку пѣти,
На мене згадайте!

Я на кажду згадку
Сейчасъ тутъ явлюся, –
Хоть на хвильку синим Дономъ,
Вами утѣшуся!»

VIII.

Козацка родина
Плачетъ тамъ надъ Дономъ,
А я тутъ, Бескидскій Русинъ
Томлюсь жалкимъ стономъ.

Извини козацка
Мати многослезна,
Что чужій я нынѣ плачу
Про твоего сына.

Вѣдай, у могилы
Сына – одна мати
Можетъ съ правдою священны
Слезы проливати!

 

Дума на могилѣ подъ Бардейовымъ

 

Изъ-за Дона козачина
В полѣ выѣзжаетъ,
Свой родимый край козацкій
Думой поминаетъ:

«Синій Донъ, земля родная,
Тихая станица —
Все прощай! со всемъ, что мило,
Долженъ я проститься.

Царь велѣлъ — и Донъ поднялся,
Въ битву такъ и рвется ...
Гдѣ-то, Донъ, мнѣ вороного
Напоить придется?»

Распростившись, козачина,
Шевельнулъ уздою,
Конь заржалъ — и вдоль по степи
ІІолетѣлъ стрѣлою.

 

ІІ.

Какъ понесся козачина,
ІІоле взговорило:
«Ой, вернись, козакъ, вернися —
Тамъ твоя могила!»

— «Не страшитъ меня могила:
Что мнѣ, сиротинѣ?
Умереть хотѣлъ бы только
Съ славой на чужбинѣ.»

ІІІ.

Миновалъ козакъ границу,
Конь подъ нимъ споткнулся ...
О, козакь!, куда ты мчишься?
Что ты не вернулся?

Вотъ козакъ въ чужія горы,
Въ край чужой въѣзжаетъ;
Конь заржалъ: козакъ, онъ тоже
Степи вспоминаетъ!

IV.

Надъ Карпатскими горами
Тучи собирались;
Нѣтъ, не тучи, – это птицы
Хищные слетались.

Надъ Карпатскими горами
Громы раздаются;
Нѣтъ, не громы, – это рати
Вражескія бьются.

V.

Вкругъ донца кипитъ сраженье,
Градъ свинцовый свищетъ,
Но онъ съ пикой межъ врагами
Невредимо рыщетъ.

Много тысячь пуль мадьярскихъ
Мимо просвистало,
Но одна попала въ сердцѣ —
И донца не стало.

VI.

Конь заржалъ и палъ съ нимъ рядомъ,
На полѣ багровомъ ...
Ой, нашолъ ты козачина,
Смерть подъ Бардіовымъ!

Козаки его отпѣли
И похоронили,
Крестъ поставили и рядомь
Яворъ посадили.

 

VII.

Козаки надъ тихимъ Дономъ
Весело пируютъ;
Изъ-за дальныхъ горъ Карпатскихъ
Тихій вѣтеръ дуетъ.

То не вѣтеръ тихо дуетъ,
То не рѣчка льется:
Это тѣнь въ страну родную
Изъ Карпатъ несется.

«Не пугайтесь! я былъ страшенъ
Лишь для супостатовъ:
Я козакъ, я вашъ товарищь,
ІІавшій у Карпатовъ!

Тяжело душѣ козачей
Спать въ чужой краинѣ,
И вотъ съ вѣтромъ въ край родимый
Я примчался нынѣ.

Вы ж завѣтъ мой замогильный
Свято соблюдайте;
Въ вашихъ пѣсняхъ сослуживца
Чаще вспоминайте.

Чуть заслышу пѣснь родную,
Я сюда примчуся,
Полюбуюсь тихимъ Дономъ
И развеселюся!»

VIII.

Неутѣшные родные
Плачутъ по надъ Дономъ,
А я имъ, русинъ Карпатскій,
Вторю тихимъ стономъ.

Не сердись, о, мать-козачка,
Что одинъ я нынѣ
Горько плачу на могилѣ
О твоемъ о сынѣ!

Знай, что только мать родная,
Полная кручины,
Вправѣ лить святыя слезы
На могилѣ сына.

 

Жерела: Вѣнецъ стихотвореній о. Александра Ив. Павловичь.
 Собралъ, подъ печатню упорядилъ и издалъ Иванъ А. Поливка.
 Ужгородъ, АО «Уніо», 1920. 66–69.

 http://politikus.ru/articles/19957-ne-berite-vrazhih-kryliy-podymaytes-na-svoih.html