Через перелаз

24.04.2013 10:50

     Циль Чвѣрка жыл у сосѣдствѣ з корчмарем Шулемом. Они не лем хыжу и огород мали в сосѣдствѣ, но и все поле их было в ме­жи, якбы родичѣ Чвѣркы были родными з родичами Шулема. Не родство было тому причинов, же они все мали в сосѣдствѣ. При­чину того лѣпше знал бы повѣсти старый, вычом­ханый пере­лаз, котрый стоял при конци хыжѣ Чвѣркы. Через сей перелаз вела выбита дорожка прямо до хыжѣ Шулема. Он поставленый был отцем Чвѣркы, обы люде не видѣли его, коли он иде до корчмы Шулема. Через тот перелаз перелѣзла половина маетка Чвѣркы до Шу­лема.

     Циль был единаком у своих родичов. Хотяй он был еще доста богатый, дѣвкы не хотѣли идти за него замуж. Ему его отець лишил злу славу: сын пяницѣ. Зато он оженил ся з дуже бѣднов дѣвчинов.

     То не та дѣвчина е богатов, котра мает великый маеток. Богатов е та, котра мает доброе сердце и душу; яка знат быти правдивов жонов и матерев буду­чого поколѣня. Таков была и молода жона Циля Чвѣркы. Но як каже пословиця: „Кров не вода!" Сын Циль удал ся на свого отця. Дармо жона била собов на всѣ бокы, нич не помагало. Што жона приобрѣла, муж все знищил, все пере­лѣзало через перелаз до Шулема. Уже он так зачал заходити до Шулема, же лишил и свой вычомханый перелаз, но улицев ишол до корчмы и не скрывал ся од людей. Часто чужѣ люде приводили его пяного из корчмы. Жона плаче и просит, обы он покаял ся. Нич не помагало.

    Часы минают а з ними разом минат надѣя молодой жоны на лѣпшу будучность. Она уже не так жаловала за маетком, котрый Циль пропивал, бо она од дѣтства привыкла вь бѣднотѣ жыти, но найболше грызла еѣ ганьба. Каждый смѣял ся над сим чоловѣком и над нев, же такого пяницю мужа мает. Она рѣшила ся приносити свому мужови питя до дому и присилует:

     – Пий Цилю, лиш до корчмы не за­ходи, обы над тобов люде не смѣяли ся! Я все принесу тобѣ домов пити.

     Фляшка зь горѣлков дома стояла, а Циль николи не пил из ней, лише все до корчмы заходил. Коли жона нарѣкала на него, чом он не пие дома, он одповѣдал:

– Менѣ не хоче ся дома пити. В корчмѣ оно не такое, як дома.

     – Може Шулем менѣ не з той дал, што ты у него звык пити?

     – Из той, из той, лише оно вже в корчмѣ иншакое питя. В корчмѣ штось то вже и воздух иншакый.

     Такый чоловѣкь, што вь корчмѣ кур­тат свой час, мае трояку утрату. Раз, готовы грошы выдаст. Другый раз, кебы и не страчал час, котрый николи болше не верне ся, и так роботу мал бы колись догонити, а третый раз, не то што не заробил, но заробеное стратил. И Циль не долго ходил до корчмы. Докы мал грошы и маеток, та Шулем давал и на вѣру, и всяко. А коли стратил свой маеток, стратил и честь у Шулема. Шу­лем не даст пити. Циль вже бы и дома посмаковал мало паленочкы, но што, коли вже не е за што купити. Жона и дѣти ходят ряндавы. Тай и Циль не такый одѣ­тый, як переже был. Ой, нѣт! Ему на укор спѣвают таку пѣсню:

«Ой, кой ем был молод хлопець,

Шѣстьма-м волы крятал,

А як ем ся оженил,

Шапков гатѣ платал!

Ой, кой ем был молод хлопець,

Шаркантевы – цорк, цорк,

А як ем ся оженил,

Постолята – лоп, лоп!»

     Теперь Циль лише тогды напие ся паленочкы, коли десь е свадьба, крестины, або инша гостина. Часом за бляшку паленкы Жидам воду носит, чоботы чистит, а в суботу огня кладе. И все лише за бляшку паленкы. А жона изь дѣтми плаче и мучит ся.

     Велика радость настала для Циля. Его стрыйчаник женит ся. Он вже изда­лека тѣшит ся, же погуляе собѣ на свадьбѣ стрыйчаника, бо его стрыйчаник такый богатый, як колись был его дѣдо. Рано, коли мала быти свадьба, Циль просил свою жону, обы и она пошла з ним на свадьбу. Жона одповѣла:

     – Як я можу идти з тобов на свадьбу, коли я не маю во што убрати ся. Моѣ плечѣ голы, бо вже и платкы не мам, обы-м поплатала сорочку, а дѣти тыж голы. Я не можу идти на свадьбу!

     Циль тѣшил ся, же не йде жона на свадьбу. Так бодай хоть смѣлѣйше буде собѣ гуляти.

На свадьбѣ каждый веселый. И Циль забыл о бѣднотѣ своей родины. Гуляе без тямкы. Тут дают доста пити. Коли подпил ся, та пошол собѣ спѣваючи улицев:

«Не журь ты ся, моя мила, же пию,

Будеш за мнов бановати, як умру!

Будеш за мнов бановати, плакати,

Як я пойду в сыру землю лежати.»

     Позднов ночов вже и на свадьбѣ не было што пити. Докы было, та давали Цилеви, а як не было, та надармо просил Циль. Раз рѣшително казано му, же паленкы не е, та вже и просити не варта было. Циль задумал ся.

     – А може Шулем даст еще бодай едну децу на вѣру? – подумал самый до себе. И пошол до Шулема.

     Вышол изь хыжѣ. Была тверда зима. В хыжи тепло, а на дворѣ аж трѣщит од морозу. Циль, вышовши на двор, забыл, же он е на дворѣ свого стрыйчаника. Думал, же е на своем дворѣ. Пошол на конець хыжѣ. В его дворѣ там стоял вычомханый перелаз, де у его стрыйчаника был колодязь. Зруб ко­лодязя так вызирал, як его вычомханый перелаз. Он имил ся за ключку ко­лодязя, думаючи, же то кол горо­дины. Пересадил едну ногу через зруб, бо думал, же то перелаз Шулема, дале подал за нев другу и – шупс в колодязь. Падучи в колодязь не забил ся, бо держал ся за ключку. На щастя в колодязи не было много воды. Коли упал до колодязя, та мал воды попод плечѣ.

      В хыжѣ музика играт, а в колодязи Циль спѣват. Та не таку пѣсню, што в хыжѣ. Он просит помочи. Та помочи не е. Нико не чует его. Вже и пропян­чил ся. И паленка не кортит го. Думат о житю. Вже навѣкы зарѣкат ся од горѣлкы. Та и то не помагат. Пробует лѣзти горѣ камѣнем. Не мож, бо камѣня ховзкое, а его рукы и ногы покрѣпли. Без пере­станку просит помочи.

     Се было якраз в полночи. Из хыжѣ вышол еден хлопець на прохолодь. Учул крик испод землѣ. Скоро вер­нул ся до хыжѣ думаючи, же то мает быти голос якыхсь нечистых сил. И в хыжи не казал никому, што чул на дворѣ, бо ганьбил ся. Бояти ся нечистой силы такому хлопцеви, котрый на свадьбѣ мает указати, же он е найсилнѣйшый од всѣх присутных! Скорше молчал.

     Послѣ того вышла на двор якась ста­ра баба. Учувши подземный голос, пере­крестила ся и скоро вернула ся до хыж. И она думала, што се е якась кара зато, бо уже настала пятниця, а люде там гу­ляют. Молила ся в хыжѣ.

     В хыжѣ не было воды. Треба было за­нести. Еден дружба взял вѣдро, пошол ид колодязеви. Коли учул якыйсь голос из колодязя, верг вѣдром и напуженый зашол до хыжѣ. В хыжѣ зробил ся гук и замѣшаня. Всѣ выбѣгли на двор и кри­чали:       

– Люде, в колодязи чорт! Пойдьте бити чорта!

     – Як туды чорт попал ся? – звѣдала ся една стара баба.

    – Та попал ся! Упал у колодязь! – издалека кричал еден хлопець, но до колодязя лем из оддаленя прикрадовал ся, як и другы хлопцѣ, но в конци еден рѣшил ся прискочити ид колодязю и ука­зати свою смѣлость.

     – Иванку мой солодкый! Не йди ид колодязю! – кричала една дружка свадьбы.

     Она дуже любила Иванка и бояла ся того, же як Иван пойде ид колодязю, тогды чорт и его затягне в колодязь.

 

• • •

     Иван рѣшил ся пойти ид колодязю и з тым чортом покончити справу. Не радо робил то. Лем хотѣл указати свою смѣлость. А коли вже раз вырушил ся ид колодязю, та вже ганьба было ему вертати ся. Рѣшил ся так: раз мати родила, раз треба и умерти!

     Всѣм присутным волося встало на головѣ, коли увидѣли, же Ивань так смѣло приступил до того колодязя, из котрого чути голос чорта.

     На дворѣ трѣщал мороз. Каждого зима била. А ще горше было тогды, коли видѣли, же Иван смѣло тягне ключку из колодязя. Из колько силы, так тяжко дыхаючи тягне еѣ. Он уже видѣл, же то не чорт, но лише подобный до него, бо пяниця е справдѣ подобный до чорта. Коли вытяг Циля изь колодязя, всѣ закричали: «Бийте чорта! Бийте чорта!»

     Циль был уполы мертвый. Мокрый в морозѣ лише тряс ся. Занесли его до хыж. Коли мало пробрал ся, зачал за­рѣкати ся, же николи уже не буде лѣзти через перелаз до Шулема. И не лѣз, бо в скором часѣ умер. Не лише его жона плакала за ним, но и Шулем заплакал, же стратил такого доброго куншафта*.

-----------------

*(нѣм.) клиента

Жерело: Литературна Недѣля, 1941