2009 Сѣчовицка шапка

23.03.2014 22:31

Василь Молнар в наш час е доаеном русинской литературы и може нам из власт­ного пережитого ним минулого удѣлити немало интересного и про теперѣшный час.

 

Тот день, 15. марець 1939, знаменовал круту кривулю в истории Под­кар­пат­ской Руси. Щи вчора сьме были гражданами едной державы, а днесь чека­е­ме нову власть. Уйко Адолф, наводячи neue Ordnung in Europa – новый поря­док у Европѣ, не пощадил «непота» Августина в Хустѣ и фукнул з политичной мапы его державу, як фукнул волк соломляну хыжку поросятка Ниф-Ниф. По­роз­бѣгали ся ей будователѣ и верховоды. Порозтѣкали ся ей «защитникы», кот­ры вмѣсто себе выгнали на Красное поле дѣтваков-семинаристов мѣряти ся силами з регуларныма еднотками мадярской армии. Утѣкали без своих сѣчо­ви­ц­кых «кашкетов», обы не прикликати на себе позор людей. Много тых шапок скупило ся тогды в свалявском домѣ «Просвѣты». Не знати, де пак они дѣли ся, но една з них мала жалостный конець.

В тот день вшитка Свалява тай люде з окружных сел выйшли на головну улицю города стрѣчати мадярскых гонвейдов «керейкпарошов», котры мали на­­дыйти из Мукачова. Великый был у людей интерес увидѣти и затямити исто­рич­ный момент змѣны державной власти! Витрины бовтов были припаражены червено-бѣло-зеленым триколором тай плакатами «Erre vártunk!» (Сего сьме чекали). Были сесе дѣля нас минуты interregnum – межицарствия, и ниякых командовачов и розпорядителей серед нас не было. Айбо многотысячна масса лю­дей додержовала порядок и дисциплину. Розположили ся по линии ход­ни­ков, полуголосом обмѣневали ся думками, раз-дараз позираючи в бок ри­мо­ка­толицкой церкви, одкы зза кривули мали появити ся воякы-бициглисты.

И раз-нараз сеся дисциплинована, розважна публика згабовала ся, розбу­га­рила ся. Знял ся регот, смѣх. Што то за шум? Што ся стало?

Интермедия завязала ся коло дома «Просвѣты». Ктось выверг из оболока на улицю сѣчовицку шапку. Хлопы з обох боков улици вергли ся на ню, як гав­ра­ны. Топтали, мѣсили, копкали. До егзекуции подключали ся все новы силы. Газард наростал. Шал охопил вшитку многолюдну улицю города. Перекопкана че­рез строй новенька униформна шапка перетворил ся на безфоремну полстяну массу.

  Старожителѣ Свалявы добрѣ тямлят тот порахунок. Свѣдком недо­стой­ной забавы был и автор сих шориков. Записка о том инцидентѣ надолго за­тра­тила ся в нотесѣ. Бо я нигда не мал намѣреня розповѣдати о нем публично. Было менѣ якось не по собѣ позирати, як биют лежачого. В глубинѣ души был протест против бруталного акта помсты з боку моих братов Русинов.

Так бы-м и забыл тоту историю, кебы не една провокативна публикация в новинцѣ. Еден наш брат Русин, айбо такый, котрый «усвѣдомил» себе и –теперь уже не Русин – розповѣл о репрессованном при совѣтской власти сѣчовикови. Заглавие стати: «За любов до народу, до Украины – розстрѣл». Про­читал ем материал и спонтанно перенес ем ся на свалявску главну улицю марцового дня 1939. року. Ож сегинь Петро пострадал за любов до свого наро­да?… Та пак чому тот народ так дико пораховал ся з его шапков? Розумѣе ся, у Свалявѣ зобрал ся не вшиток народ Подкарпатской Руси. Но было го доста дѣля того, обы цѣлонародно заявити о неприятю того политичного курса, якым вели наш край хустскы комбинаторы.

Туй штось не штимуе.

Не вартат тото одкликовати ся на народ, коли не знаеш, чим тот народ ды­ше.

Жерело: Цукрикы з материнськов начинков. Ужгород, 2009. 69–70.
Назва в оригиналѣ: Екзукуція на улици Свалявы.

Сфалшованый протокол з выберанок у фебруарѣ 1939, на котрых – через террор, одстороненя оппонен­тов и фалшованя резултатов – у Подкарпатской Руси взяли власть украинськы фашисты, но лем на куртый час.

Разгулов иллуструе ситуацию на основѣ архивных и мемоарных доку­мен­тов так.

Уряд Волошина, втративши всякий авторитет, не може дати собі ради з пануючим в краю хаосом".(30) "Свідомі", - так подкарпатские русины называли галицих эмигрантов, разными методами "поучали" краян: "Українська влада дала нам можливість свобідно признатися до націонал-соціалістичного сві­то­гляду, до німецького народу та свого Вождя Адольфа Гітлера".(31) Оче­видцы вспоминают, что "Хайль Гітлер!" тоді можна було часто зустріти поруч із "Сла­ва Україні!", а між ними символічна свастика".(32) Эмигрантов - "учителей" в крае было так много, что они создали в Хусте в декабре 1938 года "Українське Еміграційне бюро"(33)…

22 января 1939 года к 12 часам дня необходимо было подать в избирком все необходимые документы. Для составления кандидатских списков было от­ведено всего лишь два неполных дня. Все это было сделано с одной целью – не дать возможности выставить альтернативный заранее подготовленному списку Украинского Народного Объединения", которое возглавил Федор Ревай. С юри­дической точки зрения, это не вписывалось ни в какие международно-пра­вовые нормы процедуры выборов. И все же, некоторые политические группы русо­фильского направления попытались предоставить свой кандидатский список.

Руководитель "группы подкарпатских русинов", бывший член бене­шев­ской национал-социалистической партии, учитель Михаил Иванович Василенко в своих воспоминаниях писал: "Расписание выборов нас русских застало врас­плох. И в организационном и в финансовом отношениях. Политическая дея­тельность разрешалась только украинцам. Много русских людей находилось в тюрьмах, концентрационном лагере и кто посмел шевельнуться – угрожало ему заточением. Вследствие такого неисповедимого террора не только никакую ор­га­низацию нельзя было создать, но нельзя было даже сговориться".(34)

----
30. Юліан Химинець. «Закарпаття – земля Української держави. Ужгород. 1991. 60.
31. «Бюлетень пресової служби Карпатської України». Хуст. 6 лютого 1939.
32. «Республіка» Хуст. 5 травня 1992.
33. Государственный архив Закарпатской области. Ф.4. Оп.3. Ед.хр. 34. л.2.
34. В.Разгулов. Выборы в Сойм Карпатской Украины. «Карпаторусский Вестник». 19 января 1995.

Жерело: Валерий Разгулов. Белая книга. Берегово, 1999. 18–19.